Статьи

Бурмистр.ру

Для признания переписки нарушающей честь и достоинство человека необязательно, чтобы сообщения содержали нецензурную брань или прямые оскорбления. Даже внешне пристойные фразы, высказанные с насмешкой, пренебрежением или намеком на психическое неблагополучие, могут стать основанием для взыскания компенсации морального вреда. Именно к такому выводу пришел суд, рассмотрев конфликт между собственницей квартиры и другими участницами общедомового чата.

По итогам разбирательства с двух ответчиц взыскали в общей сложности 125 тысяч рублей: 100 тысяч рублей с одной и 25 тысяч рублей с другой. Суд разделил спорные высказывания по обстоятельствам их распространения и отдельно оценил содержание заявления в полицию, сообщения в общедомовых чатах, личную переписку и телефонные разговоры.

Причиной продолжительного спора стало поведение жильцов, снимавших квартиру в многоквартирном доме. Соседи были недовольны производимым ими шумом и сделали замечание собственнице помещения. Однако обычным обсуждением бытовой проблемы ситуация не ограничилась: между участниками конфликта началась эмоциональная переписка.

Претензии высказывались не только лично. Обсуждение происходило в общедомовых чатах, сообщения в которых могли видеть другие жильцы. Кроме того, стороны общались напрямую — в личной переписке и по телефону. Некоторые разговоры были записаны, поэтому впоследствии суд получил возможность исследовать не только письменные сообщения, но и содержание аудиозаписей.

Со временем взаимные претензии переросли в обращения в государственные органы и судебное разбирательство. Содержание сообщений и разговоров изучали сотрудники полиции, судебный эксперт и непосредственно суд.

Первоначально спорные материалы проверила полиция, однако состава правонарушения в действиях участниц конфликта она не обнаружила. Такой результат не помешал собственнице квартиры обратиться с самостоятельным гражданским иском о защите чести и достоинства и потребовать компенсацию причиненного ей морального вреда.

В обоснование своих требований истица сослалась сразу на 53 эпизода, которые она расценила как оскорбительные и унижающие ее достоинство.

Четыре эпизода относились к содержанию жалобы, направленной одной из ответчиц в полицию. Еще 23 случая были связаны с публикациями в общедомовых чатах, то есть с высказываниями, доступными другим жильцам. Оставшиеся 26 эпизодов приходились на личные сообщения и телефонные разговоры.

Таким образом, суду предстояло оценить высказывания, сделанные в разных обстоятельствах и адресованные разному кругу лиц. Одни сведения сообщались правоохранительным органам, другие распространялись среди соседей, а третьи были переданы непосредственно самой истице.

Это разграничение оказалось принципиально важным. Суд не стал давать всем спорным фразам одинаковую правовую оценку только потому, что они возникли в рамках одного конфликта. Каждая группа сообщений рассматривалась с учетом ее содержания, формы, адресата и обстоятельств распространения.

Доводы истицы, касавшиеся заявления в полицию, суд не поддержал. Само по себе обращение гражданина в государственный орган с просьбой проверить определенные обстоятельства является реализацией предусмотренного законом права.

Обращаясь в полицию, человек может изложить свою версию событий, сообщить о предполагаемом нарушении и попросить компетентные органы провести проверку. Тот факт, что сведения впоследствии не подтвердились либо полиция не обнаружила состава правонарушения, еще не означает, что заявитель незаконно унизил честь и достоинство другого лица.

В рассмотренном деле суд не установил признаков злоупотребления правом на обращение. Не было выявлено обстоятельств, которые позволяли бы сделать вывод, что заявление направлялось исключительно с целью причинить истице вред, опорочить ее или использовать государственный орган в качестве инструмента давления.

Поэтому четыре эпизода, связанные с содержанием полицейской жалобы, не были признаны основанием для удовлетворения требований о защите чести и достоинства.

Совершенно иначе суд оценил сообщения, опубликованные в домовом чате, а также личную переписку и аудиозаписи телефонных разговоров.

Чтобы установить характер и смысл спорных фраз, по делу провели судебную экспертизу. Специалисту предстояло определить, являются ли высказывания оскорбительными, содержат ли они обсценную лексику, выражены ли в неприличной форме и какие характеристики личности или поведения передают.

Экспертный анализ имел особое значение, поскольку далеко не все использованные выражения представляли собой прямую нецензурную брань. В общедомовых чатах ответчицы преимущественно использовали разговорные и стилистически сниженные формулировки, которые на первый взгляд могли выглядеть как эмоциональная критика или бытовая перепалка.

Среди исследованных реплик упоминались выражения «попутала берега», «наглая», «неадекватная», «обнаглела», «обнаглела вконец», «у нее свистит конкретно всегда и весна тут роли не играет», «устрою», «тебя не спрашивали!» и другие высказывания сходного характера.

Эксперт пришел к выводу, что сами по себе эти фразы не относятся к обсценной лексике и не выражены в неприличной форме. Их коммуникативный характер был определен как ирония, насмешка и пренебрежение.

Однако отсутствие мата не означало, что сообщения были нейтральными и не затрагивали личность истицы. По заключению эксперта, использованные выражения являлись разговорными и стилистически сниженными, содержали уничижительные характеристики личности и поведения, а некоторые из них включали намеки на психическое расстройство и косвенные угрозы.

Кроме того, эксперт указал, что подобные публикации могли причинить вред деловой репутации истицы, которая работает риелтором. Для человека, чья профессиональная деятельность непосредственно связана с общением с клиентами и доверием, публичное распространение унизительных характеристик способно иметь значение не только в бытовом, но и в профессиональном отношении.

При рассмотрении дела суд учел, что общедомовой чат нельзя приравнять к полностью конфиденциальной переписке двух лиц. Сообщения публиковались в пространстве, доступном другим жильцам дома, а значит, с уничижительными характеристиками могли ознакомиться посторонние по отношению к конфликту люди.

При этом из содержания обсуждения можно было определить, о ком именно идет речь. Идентифицируемость лица стала одним из значимых обстоятельств: даже если в каждой отдельной реплике не...